Яблочный вор

ЕЛОВЕЦКИЙ: Для пущего катарсису.
ФОМИНА: Полный бред. Мура собачья. Реализма ни на грош. А за душу берёт. А почему он на работе застрелился?
ЕЛОВЕЦКИЙ: У него на работе было оружие.
ФОМИНА: Так он у тебя мент, что ли?
ЕЛОВЕЦКИЙ: Ты, Анька, какой-то зритель-правдоискатель.
ФОМИНА: Напиши лучше пьесу про снег.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Про снег?
ФОМИНА: Жизнь городского снега. Когда я была маленькая, я думала, что снег, который убирают на улицах, отправляют в Африку. Чтобы там тоже было. А потом однажды ночью я увидела, как его скидывают с самосвалов в Яузу. Я часто думаю о снеге.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Знаешь что?
ФОМИНА: Что?
ЕЛОВЕЦКИЙ: Выходи за меня замуж.
ФОМИНА: Ты, Ёлкин, в своей Израиловке совсем офедорел.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Чего это я офедорел?
ФОМИНА: Того, что замуж меня позвать может только форменный кретин. А за нормального мужика я и сама выйду. Без всякого приглашения.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Ладно, я пошутил.
ФОМИНА: То-то же.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Ну а ты? Пишешь что-нибудь?
ФОМИНА: Угу.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Сказки?
ФОМИНА: Я пишу список.
ЕЛОВЕЦКИЙ: К расстрелу?
ФОМИНА (ледяным тоном): Гы, гы, гы. Я, друг мой Петя, пишу список мужчин. За которыми можно пойти на край света.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Однако!
ФОМИНА: А что мне ещё писать? Сценарии, что ли, о комсомольской юности? 'Здравствуй, комсорг!' - сказал парторг и сорвал с неё трусы?
ЕЛОВЕЦКИЙ: Ну, и когда состоится уход?
ФОМИНА: Какой?
ЕЛОВЕЦКИЙ: На край света.
ФОМИНА: Я никуда не собираюсь. Я так просто пишу. Для истории. Это красная книга, понимаешь?
ЕЛОВЕЦКИЙ: И много их там?
ФОМИНА: Да всего один забулдыга. Который железно. А остальных ещё трое. Я их то запишу, то вычеркну. То опять запишу. И снова вычёркиваю. Тружусь день и ночь. Но я доведу дело до конца. Погоди, тут какие-то мужики с топорами ходят. Бунт, наверно, начался. Подожди, я посмотрю. (Оставляет трубку, заглядывает за кулисы. Берёт трубку). Мимо прошли.
ЕЛОВЕЦКИЙ: У меня вчера был Степцов.
ФОМИНА: А, наш славный буржуин! Повелитель ларьков!
ЕЛОВЕЦКИЙ: Что там ларьки! Фигня! Он знаешь, какие дела крутит? Ростокинский акведук недавно купил.
ФОМИНА: А ведь какой был пентюх! Новеллы нежные писал.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Он до сих пор по тебе сохнет.
ФОМИНА: Скажи ему, чтобы сменил пластинку.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Жопа ты всё-таки.
ФОМИНА: Уж какая есть.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Что там у наших слышно? Надо бы собраться, встретиться.
ФОМИНА: Я хочу в институт съездить, с комсомольского учёта сняться. Мне ведь скоро двадцать девять.
ЕЛОВЕЦКИЙ: Не идиотничай. Комсомол сто лет назад разогнали.
ФОМИНА: Тем более. Чего зря на учёте состоять?
ЕЛОВЕЦКИЙ: Да. Тебе  с к о р о  двадцать девять, а мне  у ж е тридцать...
ФОМИНА: Ты бы, Петька, женился, ей-Богу. Это просто свинство - не жениться. Наглость какая-то. Любишь не любишь, хочешь не хочешь, а свадьбу устроить ты обязан. Для нас, для друей. Мы хотим закирячить на твоей свадьбе, ясно?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


Публикации по теме: