Тысяча дней Анны Болейн

А н н а. Так, значит, Генрих. Все понятно. Лишь одного я не могу понять: кому он нужен, этот мрачный фарс? Зачем ломать комедию с такой серьезной миной? Никто не верит ведь в мою вину. Как может кто-ни6удь признать меня виновной?
Н о р ф о л к. Ты согласилась бы, дружок, уехать за границу и там покойно жить - в Антверпене, к примеру, - не претендуя на свои права у нас?
Анн а. покойно жить? Извольте. Буду рада. Какой ценою я должна купить покой? Сложить с себя мой титул короле­вы? Забыть о праве дочери на трон?
Н о р ф о л к. А если проще - брак признать ничтожным? Ты согласилась бы на этот шаг?
А н н а. Что этот шаг сулит Елизавете?
Норфол к. Она отправится с тобой в Антверпен.
А н н а. И все придет к тому, к чему он вел сначала. Я стану брошенной любовницей, а наша дочь - ублюдком. Ну нет! На это я согласия не дам.
Н о р ф о л к.. Боюсь, что пэры вынесут вердикт «виновна».
Анн а. Хоть я и не виновна?

Норфолк молчит.

А вы?
Н о р ф о л к. Так у меня нет выбора, мой друг. Коль скоро суд найдет, что ты виновна, я буду вынужден назначить кару.
А н н а. И эта кара - смерть?

Норфолк молчит.

На плахе?
Норфолк продолжает молчать.
Я не верю.
Н о р ф о л к. Нельзя пока сказать наверняка. Я сам не знаю. Получше выступи в свою защиту, детка. Ты сможешь сделать это, как никто. Будь умницей. Заставь ИХ слушать. Быть может, этим ты себя спасешь.

Свет меркнет.

А н н а. В суде?
Н о р ф о л к. В суде. Пусть кой-кому придется туго. И говори -как будто 6ы при нем.

Свет гаснет. Возникает изображение зарешеченного оконца, потом высвечивается фигура Анны. Она опять одна в своей камере.
Свет снова гаснет.

Сцена четвертая

Прожекторы освещают Норфолка, сидящего в судей­ском кресле в левой части сцены. Ниже расположился секретарь суда с большой книгой для записей на
коленях: он ведет протокол судебного заседания, то и дело
макая перо в стоящую на полу роговую чернильницу. На месте для дачи показаний мы видим Генриха  Норриса.  Кромвель стоит - он выступает в роли
обвинителя. Позади Норфолка и выше его сидят смутно
различимые в полутьме пэры

К р о м в е л ь. Предупреждаю, Норрис, только правду! Лишь правда даст вам шанс спастись от смерти. Я задаю вопрос в последний раз: Вы были близки с королевой Анной?
Н о р р и с. Я повторю, что раньше говорил, и это, Кромвель, истинная правда: я преклонялся перед королевой, ценил в ней острый ум, характер, тонкий такт, а также чистоту и добродетель, которые известны всем. Кто оскорбил ее поклепом о близких отношениях со мною, позорно лжет, кем он бы ни был

Пока Норрис говорит, мы замечаем Анну -она слушает сидя на скамье подсудимых. затем высвечивается висящий вдоль стены в противоположном краю сцены гобелен, и мы видим спрятавшегося за гобеленом  к о р о л я   Г е н р и х а, который сидит на стуле и ловит каждое слово, сказанное в суде.

К р о м в е л ь. Вам бесполезно отпираться, сэр. Что вы винов­ны - это очевидно.

Самая подробная информация вагоны бытовки в краснодаре на нашем сайте.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54


Публикации по теме: