Рэйв

ЕВА. (тихо, Михаэле, указывая на Гертруду) Она – как дитя. Уверена, у неё в голове мысли хороводом кружатся, и никому она не может об этом сказать. Может быть, дети для того и учатся говорить, чтобы суметь изложить свои мысли, чтобы уйти от одиночества.
МИХАЭЛА. (кивая на Антона) Ну, вот, пожалуйста, и он тоже боялся клетки. А ещё мир хотел изменить. Хотя ему только восемнадцать было, совсем дитя.
АНТОН. (Еве) Мне казалось, что ты привяжешь меня к себе своим теплом, своими правильными представлениями о будущем, а твоё будущее для меня означало романтичность, а романтичность для восемнадцатилетнего мальчишки страшнее смерти.
ЕВА. Но у меня не было никаких правильных представлений о будущем. Я могла бы удержать тебя, но не сделала этого. Я знала, что для тебя жена и дети…
ЭРНСТ. (поднимаясь) Я пошёл, с меня довольно. Если я им нужен, пусть позовут. А я потом сверху посмотрю, как эти крысы будут преодолевать медвежьи капканы. Гром и молнию на них, а если не она их поразит, тогда я сам. Всю свою жизнь я отчислял в социальный фонд, в собес… (Орёт.) Чёрт побери, они нас заперли! Сволочи, предатели!
ЕВА. (нервно плача)   Успокойтесь, я знаю: мы все выдержим экзамен! (Как бы заклиная.) Мы уже все выдержали.
ЭРНСТ. (сломленно, подавляя всхлипы) Никогда больше не ставить мне медвежьих капканов! Если уж придётся уходить, то лучше застрелиться. Охотник, которого усыпляют! Как кошку домашнюю! Никакого уважения перед природой.
ЕВА (теперь уже тоже плача). Успокойтесь, надо же позитивно мыслить. Мы все выдержим.
ЭРНСТ.  Нет, никто не выдержит!
МИХАЭЛА. (сердито)  Да хватит вам! Умерла – так умерла! Вы же тоже достаточно зверей поубивали, вам же тоже их не было жалко. И вот  наказание. Теперь ваша очередь. Видела я фотографии в ваших охотничьих журналах: убитые оленята, кровищи полно. Ужас! Вы бы радоваться должны, что вас всего лишь нежненько усыпят.
ЕВА (жёстко, Михаэле). Не понимаю, зачем нам терзать друг друга?..
АНТОН. Вот странно. Мы все тут старики и знаем: час наш скоро пробьёт. Но это как бы ничего, мы стараемся не думать об этом каждый день. И вот теперь, когда точно узнаем наш смертный час, начинаем бояться.
А какая, собственно, разница,  когда именно?
МИХАЭЛА. Вообще-то, мне неохота ещё умирать. Хотя, конечно, они и стараются обставить нам всё это по-праздничному. Если я помру обычно, они могут петь на моих похоронах, чего им вздумается. И что мне с того? А на Rave я, по крайней мере, буду в опьянении, а не мои родственнички… на мои же денежки. За всё же государство платит: шампанское, закуски, музыка. А “звёзды”, чья очередь тоже подошла, петь должны. Тут я могу, например, даже с  Хансиком Хинтерзеером  познакомиться. Я его всегда так любила. Кто знает, может, я ему понравлюсь!..
Между тем Эрнст достаёт фотографии своих собак; всем хочется их увидеть; за исключением Гертруды все тянутся к нему.
МИХАЭЛА. Это собачки?
ЭРНСТ. Да, это легавые…

Авито перегорподки и двери для душевых кабинок cleansan.ru.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16


Публикации по теме: