Прусские дивы, белокурые как сталь

Марлен. Я всегда боялась лишь одного – как бы не попасть в руки нацистов. Это чудовище в Берлине явно хотело меня изловить. Господи, что бы он со мной сделал. Но генерал Паттон подарил мне свой маленький револьвер. (Разглядывает револьвер.) Я могла бы его застрелить. Да, я наверняка бы застрелила это чудовище. (Разыгрывает смерть тирана.) Они затащили бы меня в главный фюрерский бордель, всю в грязи, в кровоподтеках, в рваной форме, а он бы нервно теребил свои маленькие усики и прикрикнул бы на своих коричневых молодчиков: 'Неужели Германия забыла, как обращаться с дамами?', и они бы тотчас отпустили меня и отвели в огромный будуар, чтобы я навела красоту для вечеринки, и я бы надела свое самое изысканное неглиже, с черным кружевом и узким корсетом, а потом явился бы он и, робея, поцеловал бы мне руку, но бешеные огоньки в его глазах все равно бы мелькали, и мы бы сели за длинный стол и поужинали при свечах, наедине, и он бы мне сказал, что рано утром меня расстреляют, потому что я замужем за евреем, а они не допустят осквернения расы, даже если речь идет о Дитрих, и перед тем как пить кофе, я бы встала и вытащила из-за подвязки маленький револьвер и крикнула: 'Умри, тиран' и выстрелила ему прямо в сердце. Или бы дождалась, пока он не попытается бросить меня на канапе? Нет я застрелила бы его сразу. (Небольшая пауза.) Лени, почему ты его не застрелила?
Лени (оторвавшись от своих мыслей, смущенно). Кого?
Марлен. Фюрера.
Лени. Марлен, в этом ты ничего не понимаешь.
Марлен. Ха. Разве я не пруссачка? Я знаю, что такое покорность. Я всегда делала то, что мне велели мужчины, но с Гитлером — нет. Баста.
Лени. Вот видишь, а я никогда не делала того, что велели мужчины. Только ему — ему я всегда повиновалась. Он был единственный мужчина, которому я могла бы отдаться без оглядки. Он никогда не искал во мне женщину. Всегда воспринимал меня как человека искусства. Тогда, в ту первую ночь, когда мы с ним гуляли по берегу в Вильгельмсхафене, и он мне признался, какое сильное впечатление на него произвел мой 'Голубой свет' и как его поразило, что такая молодая женщина добилась успеха вопреки сопротивлению киноиндустрии, -- тут он внезапно обнял меня за плечо, и я оцепенела. А он воздел руки и воскликнул: 'Я не вправе полюбить женщину: не вправе полюбить женщину, пока не завершил мою миссию' – и я поняла, что навсегда покорена им. На прощанье он сказал: 'Фройляйн Рифеншталь, когда мы придем к власти, вы непременно будете снимать мое кино'. И ни слова больше.
Марлен (смеясь). Восхитительно. Это лучшее, что я слышала за последние десятилетия. Святая Иоанна от кинокамеры снимала для нацистов лишь потому, что фюрер не полез ей под юбку.
Лени. Тебе не понять, что если всемогущий человек не лезет к женщине под юбку, то это особое отличие. Откуда тебе знать, какое испытываешь, когда такой человек хочет сделать тебя не своей любовницей, а своим режиссером.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26


Публикации по теме: