После занавеса

Анна? Ну, разумеется, была. Чудная Анна, прелестная Анна, хотя… чтобы мысленно увидеть ее прелести, требуется небольшое усилие. А разве это справедливо? Что-что, а их-то ты, точно, не забыл. Ведь не забыл? Так к чему эта глупая и недостойная игра!
В самом деле.
Прожженный циник, вот ты кто.
Я?
Молчи!
Молчу.
И все же кое-что, согласимся, относится к области воображения. Эта мерзкая собачонка Ялта. Вот кого, точно, не было.
АННА. Не успел Николай выписаться, как подхватил инфекцию другого глаза и снова очутился в больнице. Больше двух месяцев я была одна, если не считать нашей горничной Сони. Это было тяжелое время. Снег выпал рано. Каждый день я ходила пешком в больницу, около часа в один конец. Меня беспокоило состояние Николая. Он боялся потерять место, боялся оставить нас без средств к существованию, но больше всего он боялся потерять зрение. Приходилось постоянно его успокаивать. Он уже не мог без меня. Каждый мой уход сопровождался слезами. Мы словно поменялись ролями.
Дмитрий все время был со мной. То он звал меня откуда-то издалека, и приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова. То рядом раздавалось: «А в пятницу мы будем встречать пароход из Феодосии». Или подзывал официанта: «Можно еще чашечку кофе?» Иногда, заслышав наверху его шаги, я подходила к лестнице и ждала, когда он спустится. Бывало, подсев к печке с романом или своим банковским гроссбухом, он на мгновение отрывался от чтения и одаривал меня рассеянной улыбкой. А иногда, бесшумно подойдя ко мне сзади, он вдруг заключал меня в объятья и что-то шептал мне в шею. В эти мгновения меня переполняло такое невообразимое счастье, что у меня подгибались ноги, и я бы, наверно, упала, не держи он меня крепко в руках.
Странное состояние. Сознавать с болезненной ясностью, что я его никогда, никогда не увижу, и при этом не расставаться с ним ни на минуту, блаженствовать в его незримом присутствии. Может, у меня было что-то с головой? А может, я просто переродилась.
ГУРОВ. Два месяца со мной творилось что-то непонятное. Москва, без которой я жить не мог, сделалась для меня ненавистной, а служба до того бессмысленной, что я шел в банк, как под дулом пистолета. Я занимался бог знает чем, лишь бы не идти домой, где меня ждала гнетущая тишина или назойливые дети со своими несделанными уроками. Я вступил в теннисный клуб! В ноябре! Три раза в неделю, ночи напролет, играл в карты. Увязался за сослуживцем на собрание музыкального общества, где он и его друзья-любители целый вечер кормили меня Бахом и Генделем. Видели бы вы, с каким энтузиазмом я их слушал! Я получал от этого удовольствие!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


Публикации по теме: