После занавеса

ГУРОВ (шлепает ее по руке). Да ну вас, в самом деле! Где вы видите собачку?
АННА. Да вот же она!.. Ах, опять вы со своими глупостями!
ГУРОВ. Гм, в самом деле.
АННА. Пойдемте, а то разберут извозчиков.
ГУРОВ. Потом был городской сад. И казино, где я немного пустил пыль в глаза… глупо, не спорю… оставил приличную сумму. Она вела себя… благоразумно. А в пятницу мы пошли на мол встречать пароход из Феодосии, весь в огнях, сулящих бог знает какие надежды.
АННА. Почему я решила, что он странный? Вовсе нет. Нормальный… Внимательный. Щедрый. А смешной! Скажет что-нибудь, ну, ни в какие ворота не лезет, а лицо такое серьезное. Я уж и не помню, когда последний раз столько смеялась. Но иногда он уходил в себя, и я чувствовала… не знаю, как сказать… от него веяло таким одиночеством.
ГУРОВ. В тот вечер на набережной… она была так раскованна, так счастлива. И удивительно хороша той красотой, которой награждает молодость. Мы поцеловались прямо на глазах у шумной публики, хлынувшей на пристань. Да. Нисколько не смущаясь. А затем я взял ее за руку, и мы пошли к ней в номер. (Пауза.) Здесь можно отметить, что свою собачонку она заперла в стенной шкаф, и эта дрянь всю ночь скреблась под дверью. Отметим также, что утро выдалось… бурным. Слезы. Раскаяние. Покаянные речи. Все, что полагается. Вплоть до классической фразы «Я навсегда потеряла ваше уважение». Ложка дегтя в бочке меда.
АННА (в слезах). Зачем? Как вы могли? Нашли жертву – тогда, на площади!
ГУРОВ. Анна, ты сама не знаешь, что говоришь.
АННА. Кто я для вас? Уличная женщина. Сколько их у вас было здесь до меня?
ГУРОВ. Я не стал меньше уважать тебя.
АННА. Ты ведь ничего не знаешь, и тебе нет до этого никакого дела, а мой муж, может быть, честный, хороший человек, который во мне души не чает.
ГУРОВ. Я ни минуты не сомневаюсь.
АННА. И этого достойнейшего человека я предала, я пала так низко, как только можно пасть.
ГУРОВ. Анна…
АННА. То, что я сделала, это гадко… хуже, низко. Я стала пошлой, дурной женщиной…
ГУРОВ. Шшш.
АННА. Если бы вы себя могли сейчас видеть! Вы меня презираете, и правильно делаете. Боже мой, зачем я приехала в этот вертеп!
ГУРОВ. Все это говорилось с настоящим жаром. Разве что немного… театрально. Но она не наигрывала. Бедняжка в самом деле считала себя, – хотя она и не произнесла вслух этих слов, – «падшей женщиной». Да, да. Удивительно.
АННА (спокойно). Передо мной стояли глаза Николая, его прекрасные честные глаза. В них не было обвинительного приговора или даже упрека. В них стоял немой вопрос: «Анна, почему?»
ГУРОВ. Неожиданно она обвила меня руками, прижалась ко мне с такой силой, словно надеялась, что я могу спасти ее от нее самой. У нее опустились, завяли черты, и по сторонам лица печально висели длинные волосы. Я вдруг понял, что она не многим старше моей дочери.
АННА. Мне надо было, чтобы он обнял меня и повторял мне тихо и ласково: «Анна, девочка моя, ну что ты…» Без этих слов я бы не выдержала.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


Публикации по теме: