После занавеса

СОНЯ. А потом, почти одновременно, случились два события. В Москве умер мой отец, и его молодая вдова, моя мачеха, переехала к нам – на один год. Несравненная Елена. Красивая, изящная, милая… ну разве что немного бессердечная, хотя не мне судить. Моя ровесница, только хороша собой. Дядя Ваня без памяти влюбился. Впервые в жизни. Отчаянно, безнадежно. Он был на двадцать пять лет старше. Ах, до чего же она была хороша!.. Наверно, у него помрачился рассудок… В одно прекрасное утро нашего милого дядю Ваню какая-то муха укусила, и он вдруг объявил, что имением должен управлять мужчина! Переложить на свои плечи вся тяготы. Что он и сделал. Взялся за гуж с тем упрямством и нахрапистостью, которые при известных обстоятельствах отличают людей мягких и нерешительных. Это было вторым событием. Надо ли говорить, что имение быстро пришло в расстройство, мы влезли в долги, а кончилось… вот этим. Бедный дядя. Он, конечно, понимал, что наломал дров, но снова передать мне дела он уже не мог. Его Елена Прекрасная от нас уехала, он сделался угрюм, раздражителен, мелочен. Доктор считает, что его удар стал следствием его озабоченного состояния.
АНДРЕЙ. Очень может быть.
СОНЯ. Это случилось за завтраком, во время жатвы. Сознание к нему больше не вернулось. Я послала весточку Елене в Париж, где она тогда отдыхала. Она не приехала. Впрочем, он бы ее все равно не узнал.
АНДРЕЙ. Господь упокой его душу.
СОНЯ. Но, знаете, что меня радует? В эти три недели, пока он лежал в беспамятстве, с его лица сошла эта озабоченность и неприятное выражение упрямства, я вдруг снова увидела добрейшего, нескладного дядю Ваню, который мог ударить кулаком по столу со словами «Я знаю, что я прав!», будучи совершенно в этом не уверен.
АНДРЕЙ. Вы жили вдвоем?
СОНЯ. А больше у меня никого не осталось.
АНДРЕЙ. Да, вы говорили.
СОНЯ. Глядя, как из него уходит жизнь, я понимала, что вместе с ней уходит часть меня. Могу вслед за вами повторить: «Господь упокой его душу».
АНДРЕЙ. Он протянул три недели?
СОНЯ. Три недели и один день. Мы с Михаилом Львовичем дежурили возле него по ночам.
АНДРЕЙ. А кто такой Михаил Львович?
СОНЯ. Мой друг, семейный доктор, большой энтузиаст леса.
АНДРЕЙ. Ах, этот.
СОНЯ. Слуги ложились спать, в доме наступала тишина. Это были трудные бдения, но мы чувствовали себя избранными. Мы сидели молча по обе стороны постели, как одно целое, и хотя доктор бывал так пьян, что вскоре засыпал, я знаю, это были счастливейшие минуты моей жизни.
АНДРЕЙ. Как, говорите, его звали?
СОНЯ. Доктор Астров. Михаил Львович. Визионер, почти святой… хотя и не всегда трезвый. (Без перехода.) У вас есть деревья?
АНДРЕЙ. Да, конечно.
СОНЯ. И вы молчали! Вот кто должен дать мне совет.
АНДРЕЙ. Если я могу чем-то быть вам полезен…
СОНЯ. Сколько у вас гектаров леса?
АНДРЕЙ. У нас сад и две березы.
СОНЯ. Две березы? (Хохочет.) О господи.
АНДРЕЙ. Смешно, я понимаю.
СОНЯ. Две огромные березы!
АНДРЕЙ. Землепользование – это не про нас.
СОНЯ. Сад-то хоть большой?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


Публикации по теме: