Цилиндр

Решительным движением отдергивает занавеску, и Антонио предстает трагическое зрелище. На двуспальной кровати покоится тело молодого мужчины; единственная свеча, стоящая на мраморной крышке небольшого комода^ делает его мертвенно бледное лицо совсем прозрачным; пальцы юноши, переплетенные на груди, сжимают куцый букетик цветов. При виде этого мрачного алькова Антонио впадает в оцепенение; бедняга не верит собственным гла­вам, и проходит некоторое время, прежде чем он снова начинает что-то понимать.
ан тонио   (наконец обретает дар речи). Однако что здесь де­лает этот тип?
Рита.  Ничего, ровным счетом ничего. Он не может больше ни­чего делать. Сегодня ночью он в слезах признался мне, что больше не в силах каждое утро ломать себе голову над тем, как раздобыть кусок хлеба для наших трех малышей, трех... И после приступа отчаяния у него отказало сердце и он скончался. А ты спрашиваешь, что он делает! Он делает то, на что обрекли его такие сволочи, как ты, которые швыря­ют на ветер по десять тысяч лир, чтобы купить себе поря­дочных жен бедняков, вместо того чтобы великодушно про­тянуть руку помощи их мужьям. Он ничего не делает, это его сделали покойным отцом, покойным мужем, покойным служащим, покойным рабочим, покойным жуликом, покой­ным бездельником, покойным, который при жизни всем до­кучал. Ты доволен? (С неожиданной настойчивостью хва­тает Антонио за руку и тащит к кровати.) Ты заплатил, ты имеешь право. Получай свое и скорее уходи.
Антонио (резко вырывает руку и пятится назад). Вы что, смеетесь? Рядом с ним?
Рита. А почему бы и нет? Разве тебя пугают умирающие, когда ты встречаешь их на улице и они смотрят тебе в глаза, обвиняя тебя в своей неминуемой смерти? Неужели ты боишься его, его, который не может больше тебя обви­нить?
ан т о ни о (оскорбленный в глубине души дешевой социологической демагогией Риты, находит в себе силы, чтобы возмутиться). Слушайте, что вы ко мне пристали? Нечего сказать, веселое утро! И какого рожна меня занесло в это чертов переулок... Слушайте, как вас там зовут, у каждого из нас свои неприятности. Если я начну вам расписывать что творится у меня дома, то к концу моего рассказа вы успеете состариться. Какое я имею отношение к умирающим, которые разгуливают по улицам, к их «глазам» и «обвинениям»? Безработица есть во всем мире. Искренние со­болезнования — и выпустите меня.
Рита. Дверь там.
Антонио. А десять тысяч лир?
Рита   (решительно хлопая себя по груди). Они здесь. (После чего вынимает деньги из лифчика и подсовывает их под спину покойника.) А теперь здесь, и если у тебя хватит смелости, можешь взять их сам.
Антонио.   Да свершится воля божья! (Затем, повернувшись к женщине, грубым тоном.) Счастливо оставаться. (Открыва­ет дверь и быстро выходит.)
Рита. Скатертью дорожка, идиот!
Выдвигает ящик комода, берет сигареты и спички, зажигает одну сигарету для себя, другую для Р о д о ль ф о, своего покойного мужа, который тем временем сел посреди кровати и протирает глаза.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


Публикации по теме: